«Люба, ты куда?» — донёсся голос свекрови из кухни. «Собрание же через полчаса начинается!»
Люба замерла в прихожей. В руках держала дверь и сумку, но внутри словно что-то оборвалось. Без резких движений, без громких звуков — просто невидимая нить, на которой всё держалось, тихонько ослабела.
«Никуда я не иду, Нина Васильевна», — ответила она, ставя туфли обратно в угол. «Передайте Марии Степановне, что наследство я не оспариваю». Свекровь вышла, держа кухонное полотенце.
«У тебя что, температура? Мы же полгода над этими бумагами трудимся!» — возмущалась она. «Из-за квартиры твоего дядьки вся родня перессорилась!»
«Вот пусть и ссорятся дальше. Без меня»,- сказала Люба и, пройдя в спальню, легла на кровать, закрыв глаза. За стеной слышались шум и суета, но она не реагировала. Впервые за долгие тридцать пять лет она просто лежала, позволяя другим заботиться о делах.
Обжитая ответственность
Всё шло по привычному расписанию: утренние хлопоты по дому, завтрак, заботы о семье. Свекровь снова попросила отвезти её к нотариусу по поводу завещания. Три месяца мучений и нервов, а Люба каждый раз сидела в душном коридоре, пока другие делали выбор о наследстве.
А теперь, когда свекровь собиралась к сестрам, которые занимали всю квартиру с их многочисленными сумками, Люба поняла: она больше не может продолжать в том же духе.
Новый взгляд на жизнь
Когда муж вернулся домой, он заглянул в спальню. «Люб, ты чего? Заболела?»
«Нет», — с трудом произнесла она. «Я просто устала быть сильной. Устала всё решать, организовывать. Хочу просто полежать». Слова, произнесённые без особых эмоций, произвели на Валеру значительное впечатление.
На следующий день она снова осталась в постели, сбрасывая звонки. Сёстры пришли и принялись устраивать скандал из-за её бездействия. Люба лишь вздохнула, когда они уехали, а свекровь замкнулась в своей комнате. Вечером муж снова попытался понять, что происходит, но Люба лишь ответила: «Я не хочу больше быть той, на которой всё держится».
На пятый день ситуация кардинально изменилась. Люба заметила, что свекровь сама стала готовить, а сын стал более самостоятельным. Без неё всё работало. С каждым днём Люба ощущала всё большую свободу — она читала, слушала музыку, смотрела в окно.
Возвращение к себе
Через месяц Люба наконец встала, оделась и вышла на кухню. Семья насторожилась: она снова взяла на себя часть ответственности, но теперь на её условиях. «С сёстрами разберёшься сам», — объявила она мужу. «Я постригусь и запишусь на курсы английского».
Для Валеры это стало знаком. С каждой минутой, проводимой с Любой, он понимал: важно быть не «только» женой и матерью, а женщиной, обладающей своей жизнью. И теперь они вместе могли находить баланс.
Люба стала сильнее, позволив себе быть слабой. А в ответ мир оказался не таким уж и хаотичным. Просто изменился взгляд на жизнь.
